Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4


Метель


1


В посаде, куда ни одна нога

Не ступала, только ворожеи да вьюги

Ступала нога, в бесноватой окружении,

Где и то, как убитые, дремлют снега, —


Постой, в посаде, куда ни одна

Нога не ступала, только ворожеи

Да вьюги ступала нога Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4, до окна

Дохлестнулся клочек шальной шлеи.


Ни зги не видать, а ведь этот посад

Может быть в городке, в Замоскворечьи,

В Замостьи, и иная (в полночь забредший

Гость от меня отшатнулся вспять).


Послушай Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4, в посаде, куда ни одна

Нога не ступала, одни душегубы,

Твой вестник – осиновый лист, он безгубый,

Безмолвен, как призрак, белей полотна!


Метался, стучался во все ворота,

Кругом озирался, смерчом с мостовой...

– Не Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 тот это город, и полночь не та,

И ты заплутался, ее вестовой!


Но ты мне прошептал, вестовой, непопросту.

В посаде, куда ни один двуногий...

Я тоже некий... я сбился с дороги:

– Не тот Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 это город, и полночь не та.


2


Все в крестиках двери, как в Варфоломееву

Ночь1. Распоряженья пурги-заговорщицы:

Заваливай окна и рамы заклеивай,

Там детство рождественской елью топорщится.


Неистовствует бульваров безлиственных комплот,

Они поклялись извести население Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 земли.

На сборное место, город! За город!

И вьюга дымится, как факел над нечистью.


Пушинки непрошенно валятся на руки.

Мне жутко в безлюдьи пороши разнузданной.

Снежинки снуют, как ручные Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 фонарики.

Вы узнаны, ветки! Прохожий, ты узнан!


Дыра полыньи, и мерещится в музыке

Пурги: – Колиньи, мы узнали твой адресок!

Секиры и клики: – Вы узнаны, арестанты

Комфорта! – и по двери мелом – накрест.


Что лагерем стали, что подняты на Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 ноги

Подонки творенья, метели – сполагоря.

Под праздничек отправятся к предкам правнуки.

Ночь Варфоломеева. За город, за город!


1914, 1928


* * *


«...Боря начал поздно. Да и это еще не все! Не много того, что Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 он взялся за стих, не имея малеханького опыта (в пустяках хотя бы!), но он тащил в стих такое большущее содержание, что оно в его полудетский (по форме) стих не то, что не лезло, а Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 влезая, разрывало стих в кусочки, направляло стих в осколки стиха, он распадался просто под этим огромным напором. А я, видя все это, не мог отважиться тащить его к прописям стихотворства (которые Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 были так полезны для Асеева, стихотворца изумительно-переимчивого, стихотворца – как такого, пар экселлянс), ибо явственная катастрофа Бори была не в трудностях со стихом, а в одиночестве непостижимого для окружающих содержания, за Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 которое я только и хватался, умоляя его не слушать никаких злословий, а давать свое во что бы то ни стало».

^ Сергей Бобров.

Мемуары


Последняя весна мирного времени отразилась в лирических стихах Пастернака Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 броским бликом прощального одухотворения.


* * *


«...Превратности истории были так близко. Но кто о их задумывался? Аляповатый город горел финифтью и фольгой, как в „Золотом петушке“1. Поблескивала лаковая зелень тополей. Краски были в последний раз Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 той ядовитой травянистости, с которой они скоро навечно расстались...».

^ Борис Пастернак.

Из повести «Охранная грамота»


Весна


1


Что почек, что клейких заплывших огарков

Налеплено к веткам! Затеплен

Апрель. Возмужалостью тянет из парка,

И высказывания леса окрепли.


Лес стянут Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 по гортань петлею пернатых

Гортаней, как буйвол арканом,

И стонет в сетях, как стенает в сонатах

Металлической гладиатор органа.


Поэзия! Греческой губкой в присосках1

Будь ты, и меж зелени склейкой

Тебя б положил я на Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 влажную доску

Зеленоватой садовой лавки.


Расти для себя пышноватые брыжжи и фижмы,

Вбирай облака и овраги,

А ночкой, поэзия, я тебя выжму

Во здравие скупой бумаги.


2


Весна! Не отлучайтесь

Сейчас в город. Сворами

По городку, как Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 чайки,

Льды раскричались, таючи.


Земля, земля беспокоится,

И катятся, как волны,

Чернеющие улицы —

Им, ветренницам, холодно.


По ним плывут, как спички,

Сгорая и захлебываясь,

Сады и электрички —

Им, ветренницам, холодно.


От Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 кружки синевы со льдом,

От пены буревестников

Вам плохо станет. Вобщем, дом

Кругом затоплен песнью.


И бросьте размышлять о тех,

Кто выехал рыбачить.

По городку гуляет грех

И прогуливаются слезы падших.


3


Разве только грязь видна вам Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4,

А не скачет таль в очах?

Не играет по канавам —

Как будто в яблоках рысак?


Разве только птицы цедят,

В голубом небе щебеча,

Ледяной лимон обеден1

Через соломину луча?


Обернись, и ты Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 узреешь

До зари, весь денек, всюду,

С головой Москва, как Китеж, —

В голубой воде.


Отчего прозрачны крыши

И хрустальны оттенка?

Как камыш, кирпич колыша,

Деньки несутся в вечера.


Город, как болото, топок Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4,

Струпья снега на счету,

И февраль пылает, как хлопок,

Захлебнувшийся в спирту.


Белоснежным пламенем измучив

Зоркость чердаков, в косом

Переплете птиц и сучьев —

Воздух гол и невесом.


В эти деньки теряешь имя,

Толпы Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 лиц сшибают с ног.

Знай, твоя подруга с ними,

Да и ты не одинок.


1914


^ В конце февраля 1913 года из литературной группы «Лирика» выделилась более конструктивная ее часть и объявила открытие книгоиздательства «Центрифуга ». Ее заглавие Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 появилось по ассоциации с начертанной большими знаками надписью «Центрифуга Шток» на лесопилке в Марбурге, на которую были обращены окна посещавшегося студентами кафе. Основную работу над альманахом взял на себя неутомимый Сергей Бобров, который Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 выступал в нем и под своим именованием, и под псевдонимом, и анонимно, со стихами, статьями, острополемическими «Книжными новостями» и библиографическими заметками. Пастернак и Асеев получили от него заказ на Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 стихотворения, которые должны были служить прототипом настоящего футуризма. Пастернак выполнил заказ и написал статью под заглавием «Вассерманова реакция», в какой определял различие меж настоящим футуризмом и неверным.

Скандал не замедлил разразиться. Ответный ультиматум Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 был немногословен: оскорбленные добивались личного свидания. Его подписали Вадим Шершеневич, Константин Большаков и Владимир Маяковский.


* * *


«...Итак, летом 1914 года в кофейне на Арбате должна была произойти сшибка 2-ух литературных групп. С нашей Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 стороны были я и Бобров. С их стороны предполагались Третьяков1и Шершеневич. Но они привели с собой Маяковского.

Оказалось, вид юного человека, сверх ожидания, был мне знаком по коридорам Пятой гимназии, где он обучался Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 2-мя классами ниже и по кулуарам симфонических, где он мне попадался на глаза в антрактах...

Сейчас в кофейне, их создатель приглянулся мне не меньше. Передо мной посиживал прекрасный, темного вида парень с басом Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 протодьякона и кулаком боксера, неистощимо, убийственно смышленый, нечто среднее меж сказочным героем Александра Грина и испанским матадором...

И мне сходу его решительность и взлохмаченная грива, которую он ерошил всей пятерней, напомнили Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 сводный образ юного террориста-подпольщика из Достоевского, из его младших провинциальных персонажей...»

^ Борис Пастернак.

Из очерка «Люди и положения»


Встреча в кафе на Арбате ярко описана в «Охранной грамоте»:

«...Был Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 горячий денек конца мая, и мы уже посиживали в кондитерской на Арбате, когда с улицы шумно и молодо вошли трое нареченных, сдали шапки швейцару и, не умеряя звучности разговора, только-только заглушавшегося Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 трамваями и ломовиками, с непосредственным достоинством направились к нам. У их были прекрасные голоса. Позднейшая декламационная линия поэзии пошла оттуда. Позиция противника была во всем потрясающей...

Неприятели, которых мы должны были убить, ушли непопранными. Быстрее Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 условия выработанной мировой были унизительны для нас...»

Об этой встрече сохранились отдельные записи Боброва, изготовленные в 1960-х годах. Судя по ним, внезапно прорвавшийся энтузиазм Пастернака и Маяковского друг к Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 другу посодействовал этой истории окончиться сравнимо умиротворенно.

«...Лицо Бори выражало вялость и тревогу, а лицо Маяка равномерно смягчалось, позже разгладилось совершенно. Он подперся рукою и стал пристально и с энтузиазмом слушать Борю Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4. А потом они уже вдвоем не участвовали в нашей журнальной перебранке, они заговорили о другом...»


* * *


«...Случай столкнул нас на последующий денек под тентом греческой кофейни. Большой желтоватый бульвар лежал пластом, растянувшись меж Пушкиным Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 и Никитской...

Я увидал Маяковского издалече и показал его Локсу. Он играл с Ходасевичем в орел и решку. В это время Ходасевич встал и, заплатив проигрыш, ушел из-под навеса по направленью к Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 Страстному. Маяковский остался один за столиком. Мы вошли, поздоровались с ним и разговорились. Малость спустя он предложил кое-что прочитать...


Это была катастрофа «Владимир Маяковский», тогда только-только вышедшая. Я слушал Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 не помня себя, всем перехваченным сердечком затая дыханье. Ничего подобного я ранее никогда не слыхал...

Фактически, тогда с бульвара я и унес его всего с собою в свою жизнь...»

В «Повести» Пастернака 1929 года Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4, действие которой приходится на лето 1914 года, оно названо «последним по счету летом, когда еще жизнь по видимости обращалась к отдельным и обожать что бы то ни было на свете было легче и свойственнее Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4, чем ненавидеть». Перелом века навечно связался у Пастернака с майскими переговорами с Маяковским и его группой – «ристаньями и прениями», как это названо в стихах:


Вчера еще были и воздух и Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 воля,

А сегодня ракиты, как мысли растеряны,

А сегодня и мысли, и воздух и воля

Из ветра, из пыли, из сероватого дерева.


Вчера еще были ристанья и прения,

И тяжбы у кровель и Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 зарев о роскоши,

А сегодня закат уподоблен сирене,

Влачащейся грудью и гривою по суши.


* * *


«...Возвратившись в совершенном потрясении тогда с бульвара, я не знал, что сделать. Я сознавал себя полной бездарностью. Это было бы Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 еще с половина беды. Но я ощущал какую-то вину перед ним и не мог ее осмыслить. Если б я был молодее, я бросил бы литературу. Но этому мешал Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 мой возраст. После всех метаморфоз я не отважился переопределяться в 4-ый раз.

^ Борис Пастернак.

Из повести «Охранная грамота»


* * *


«...Когда я вызнал Маяковского короче, у нас с ним обнаружились неожиданные технические совпадения, схожее построение Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 образов, сходство рифмовки. Я обожал красоту и фортуну его движений. Мне наилучшего не требовалось. Чтоб не повторять его и не казаться его подражателем, я стал подавлять внутри себя задатки, с ним Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 перекликавшиеся, геройский тон, который в моем случае был бы фальшив, и рвение к эффектам. Это сузило мою манеру и ее очистило...»

^ Борис Пастернак.

Из очерка «Люди и положения»


Начало Первой мировой войны Пастернак повстречал Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 в имении Петровское на Оке, где жил на даче у поэта Ю.К. Балтрушайтиса в качестве домашнего учителя его отпрыска. Ненастье первых дней, дамский плач и причитания на жд станциях, стали для Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 Пастернака предзнаменованием государственной катастрофы.


* * *


«...Когда объявили войну, заненастилось, пошли дождики, полились 1-ые бабьи слезы. Война была еще нова и в тряс жутка этой новостью. С ней не знали, как быть, и в нее Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 вступали как в студеную воду.

Пассажирские поезда, в каких уезжали местные из волости на сбор, отходили по старенькому расписанью. Поезд трогался, и ему вдогонку, колотясь головой о рельсы, раскатывалась волна непохожего на Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 плач, противоестественно ласкового и горьковатого, как рябина, кукованья...

Уже мы проваливались по всегда сложным для большой и одухотворенной Рф предметам транспорта и снабженья. Уже из новых слов – наряд, медикаменты, лицензия и холодильное Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 дело – вылупливались личинки первой спекуляции. Тем временем, как она мыслила вагонами, в вагонах этих деньки и ночи спешно с песнями вывозили большие партии свежайшего коренного населенья в обмен на порченное Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4, возвращавшееся санитарными поездами. И наилучшие из женщин и дам шли в сестры...»

^ Борис Пастернак.

Из повести «Охранная грамота»


В стихотворении «Дурной сон» создатель задается вопросом, как Господь Бог мог допустить такое безумие Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4. Картины искореженной земли и проносящихся по рельсам вагонов, в каких деньки и ночи напролет вывозили покалеченых с фронта и везли новые пополнения, не пробуждают погруженного в сон Небесного Постника. «Засунутый в сон за Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 засов», он не может пробудиться и закончить мерзкий абсурд человеконенавистничества и взаимоистребления. Перед окнами санитарного поезда развертывается картина кошмарного сна, построенная на дохристианских видах мифологии и отзвуках языческих народных воспримет. Во Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 сне он лицезреет выпадающие зубы, что, по народному поверью, значит погибель, но он не способен оборвать собственный «дурной сон».


^ Дурной сон


Прислушайся к вьюге, через десны процеженной,

Прислушайся к нагой побежке бесснежья.

Разбиться Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 им не обо что, и заносы

Чугунною цепью проносятся внизу

Полями, по чернополосице, в поезде,

По воздуху, по снегу, в отзывах ветра,

Через сосны, через дыры заборов безгвоздых,

Через доски, через десны безносых трущоб.


Полями Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4, по воздуху, через околесину,

Приснившуюся Небесному Постнику,

Он лицезреет: попадали зубы из челюсти,

И шамкают замки, поместия с пришептом,

Все вышиблено, ни одного в целости,

И Постнику противно от стука костей Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4.


От зубьев пилотов, от флотских трезубцев,

От бардовых зазубрин карпатских зубцов.

Он двинуться желает, не может пробудиться,

Не может, засунутый в сон на засов.

И лицезреет еще. Как назем огородника,

Всю землю Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 сравняли с землей на Стоходе1.


Не верует, чтобы выси зевнулось когда-нибудь

Во всю ее пучину, и на небо выплыл,

Как колокол на перекладине дали,

Серебряный слиток глотательной впадины,

Язык и глагол ее, – месяц небесный Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4.

Нет, косноязычный, гундосый и сиплый,

Он с кровью заглочен хрящами развалин.

Засунь руку в вращающийся щебень метели, —

Он на руку вывалится из расселины

Мясистой култышкою, мышцей бесцельной

На жиле, картечиной напрочь отстреленной.

Его Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 отожгло, как отёклую тыкву.

Он прыгнул с гряды на ограду. Он в рытвине.

Он сорван был битвой и, битвой подхлестнутый,

Как шар, откатился в канаву с откоса

Через сосны, через дыры заборов Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 безгвоздых,

Через доски, через десны безносых трущоб.


Прислушайся к рокоту раздолий неезженных,

Прислушайся к обезумевшой их перебежке.

Расскальзывающаяся артиллерия

Тарелями2ластится к отзывам ветра.

К кому присоседиться, милями меряя

Слова гололеди, темноты и Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 лафетов?

И притча ползет, и обрывки околесины,

Мелькая бинтами в желтке ксероформа3,

Уносятся с поезда в поле. Уносятся

Платформами по снегу в ночь к семафорам.


Сопят тормоза санитарного поезда.

И снится, и снится Небесному Постнику.


1914, 1928


«...Денек Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 – как в сети; время не движется, но капля за каплею всасывается каким-то узлом ненастья, – и подчиняясь этой топкости засасывающего неба, выходишь к вечеру за ворота – за плечами – тургеневская изгородь усадьбы, впереди Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 – свинцовая пустыня, пустыри в слякоти, жнивья, серые-серые, воронье, комья пара, ни души, и только полный, нестерпимо многоверстный, кругом очерченный горизонт вокруг тебя... На горизонте – нередкие поезда товарные, воинские Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4. И это все один и тот же поезд либо еще точнее чье-то циклическое без конца причитанье об одном, последнем проползшем поезде, который, может быть, прошел и взаправду, ранее наваждения, до этой мертвой думы, от Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 которой оторвалась последняя надежда, в последний денек, может быть 19-го, когда реальность еще была и выходили еще из дому, чтоб возвратиться потом домой...»

^ Борис Пастернак – родителям.

Из письма июля 1914

От осеннего стихотворения Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 на данную тему, вычеркнутого военной цензурой, осталась только 1-ая строфа из 6:


Осень. Отвыкли от молний.

Идут слепые дождики.

Осень. Поезда переполнены —

Дайте пройти! – Все сзади.


Стихотворение «Артиллерист стоит у кормила» было написано Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 20 ноября 1914 года в составленной Маяковским литературной страничке газеты «Новь». Земля зарывается в бездну погибели, как подорвавшийся на мине броненосец. Ею управляет маленький, простой «артиллерист-вольноопределяющийся, умеренный и простенький». При собственной набожности Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4, он глух к голосу истории, другими словами, глух к Божьей воле:


Он не слышит слов с Капитанского мостика,

Хоть и верит этой ночкой в Бога;

И не знает, что ночь, дрожа Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 по всей обшивке

Лесов, озер, церковных приходов и школ

Вот-вот срежется, спрягая в разбивку

С кафедры на ветер брошенный глагол:

Zaw1


* * *


«...Через год я уехал на Урал. Перед тем я на некоторое количество дней ездил Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 в Петербург. Война чувствовалась здесь меньше, чем у нас. Здесь издавна основался Маяковский, тогда уже призванный.

Как обычно оживленное движение столицы скрадывалось щедростью ее мечтательных, нуждами жизни не исчерпываемых просторов Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4. Проспекты сами были цвета зимних сумерек, и в придачу к их серебристой порывистости не требовалось много фонарей и снегу, чтоб вынудить их мчаться вдаль и играть.

Мы шли с Маяковским по Литейному, он мял взмахами Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 шагов версты улиц2, и я, как обычно, поражался его возможности быть кое-чем бортовым и обрамляющим к хоть какому пейзажу. Искристо-серому Петрограду он в этом отношеньи шел еще более Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4, чем Москве...»

^ Борис Пастернак.

Из повести «Охранная грамота»


Петербург


Как в пулю сажают вторую пулю

Либо лупят на пари по свечке,

Так этот раскат побережий и улиц

Петром разряжен без осечки.


О как он велик Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 был! Как сетью конвульсий

Покрылись стальные щеки,

Когда на Петровы глаза навернулись,

Слезя их, заливы в осоке!


И к горлу балтийские волны, как комья

Тоски, подкатили; когда им

Забвенье обладало; когда он знакомил

С империей королевство Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4, край с краем.


Нет времени у вдохновенья. Болото,

Земля ли, иль море, иль лужа, —

Мне тут сновиденье явилось, и счеты

Сведу с ним на данный момент же и здесь же.


Он тучами Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 был, как делами, завален.

В ненастья натянутый парус

Чертежной щетиною 100 готовален

Врезалася королевская ярость.


В дверцах, над Невой, на часах, гайдуками,

Века пожирая, стояли

Шпалеры бессонниц в горячечном гаме

Рубанков, снастей и пищалей.


И знали: не будет Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 приема. Ни мамок,

Ни дядек, ни бар, ни холопей,

Пока у него на чертежный подрамок

Насажены таежные топи.


Волны толкутся. Мостки для ходьбы.

Облачно. Небо над буем, залитым

Мутью, мешает с толченым графитом

Узеньких свистков Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 паровые клубы.


Облачный денек растерял катера.

Снасти крепки, как раскуренный кнастер1.

Дегтем и доками пахнет ненастье

И огурцами – баркасов кора.


С мартовской тучи летят паруса

Наоткось, влажными хлопьями в слякоть,

Тают в каналах Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 балтийского шлака,

Тлеют по черным следам колеса.


Облачно. Щелкает лодочный блок.

Пристани лупят в ледяные ладоши.

Гулко булыжник обрушивши, лошадка

Глухо въезжает на влажный песок.


Чертежный рейсфедер

Наездника медного

От наездника – ветер

Морей унаследовал.


Каналы на Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 прибыли,

Нева прибывает.

Он северным грифелем

Наносит трамваи.


Попытайтесь, лягте-ка

Под тучею сероватой,

Тут скачут на практике

Поверх барьеров.


И лицезреют окраинцы:

За Нарвской, на Охте,

Туман продирается,

Отодранный ногтем.


Петр машет им шляпою Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4,

И плещет, как прапор,

Пурги расцарапанный,

Надорванный рапорт.


Граждане, кто это,

И кем на терзанье

Распущены по ветру

Полотнища построек?


Как план, как ландкарту

На плотном папирусе,

Он город над мартом

Раскинул и выкинул.


Тучи, как волосы, встали стоймя

Над Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 дымной, белой Невой.

Кто ты? О, кто ты? Кто бы ты ни был,

Город – вымысел твой.


Улицы рвутся, как мысли, к гавани

Темной рекой манифестов.

Нет, и в могиле глухой и в Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 саване

Ты не отыскал для себя места.


Волн наводненья не сдержишь сваями.

Речь их, как кисти слепых повитух.

Это ведь бредишь ты, невменяемый,

Стремительно бормочешь вслух.


1915


Через неделю после встречи нового 1916 года Пастернак Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 уехал на Урал, где поступил конторщиком на хим фабрики, работавшие на оборону. Зимний рассвет посреди лесистых Уральских гор застал его в медлительно шедшем пассажирском поезде меж Пермью и горнорудным районом, размещенным на Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 севере Пермской губернии. Граница с Азией проходила кое-где рядом, по хребту, из-за которого вставало колоритное солнце. Его лучи скользили по склонам, коронуя золотыми отблесками вершины могучих сосен. В Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 окнах передвигающегося поезда разворачивалась поразительная панорама, отразившаяся в написанных тогда стихах.


^ Урал в первый раз


Без родовспомогательницы, во мраке, без памяти,

На ночь натыкаясь руками, Урала

Твердыня кричала и, падая замертво,

В мученьях ослепшая Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4, утро рождала.


Гремя опрокидывались ненамеренно задетые

Громадины и бронзы массивов каких-либо,

Пыхтел пассажирский. И, кое-где от этого

Шарахаясь, падали призраки пихты.


Коптивший рассвет был снотворным. Не по другому:

Он им был подсыпан – заводам Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 и горам —

Лесным печником, злоречивым Горынычем,

Как опий попутчику опытным вором.


Очнулись в огне. С горизонта пунцового

На лыжах спускались к лесам азиатцы,

Лизали подошвы и соснам подсовывали

Короны и звали на королевство Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 венчаться.


И сосны, повстав и храня иерархию

Лохматых монархов, вступали

На устланный наста оранжевым бархатом

Покров из камки и сусали.


^ 1916


Борис Пастернак – родителям


30 января 1916. Всеволодо-Вильва.

«...Местный быт, климат, природа, местное препровождение времени мое и мои занятия, – все это Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 так далековато от Москвы, – хотя бы географически: 4-мя ночами пути по стальной дороге разделен я от Ярославского вокзала; – так далековато и несходно, что мне не верится, как будто вспять две Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 недели я еще был в Москве...

Тут имеется провинциализм и больше, уездовщина, и больше, глухая уральская уездовщина не отстоенной густоты и многолетнего настоя. Но все это либо почти все уже уловлено Чеховым, хотя нужно Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 сказать, часто со специфичной узостью юмориста, обещавшего читателю смешить его. Этот дух не в моем жанре, и литературно навряд ли я мои местные наблюдения использую. Косвенно, естественно, все эти темы и Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 типы в состав моей туманной костюмерной войдут и в ней останутся. Вообщем мне тяжело решить, кто я, литератор либо музыкант, говорю, тяжело решить здесь, где я стал как-то свободно и нередко Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 и публично импровизировать, но как досадно бы это не звучало, техникой, пока заниматься не удается, хотя это 1-ое прикосновение к Ганону1и пианизму на деньках, возможно, произойдет...

Я написал новейшую новеллу Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4. Я увидел сейчас и примирился с этим как со стилем, прямо вытекающим из других моих свойств и задержанных склонностей, что и прозу я пишу как-то так, как пишут симфонии. Сюжет Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4, манера изложения, стороны неких описаний, вообщем то событие: на чем мое внимание останавливается и на чем же не останавливается, все это различные полифонические средства, и как оркестром этим нужно воспользоваться, в особенности все это соединяя Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 и исполняя собственный вымысел так, чтоб это вышла вещь с тоном, неуклонным движением, интересная и т. д...»

3 февраля 1916.

«...А тут вправду волшебно, я одно время много катался и гулял, сейчас стараюсь зацементировать Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 крепко фундамент для работы и занятий музыкой; когда этот фундамент будет довольно крепок, снова вернусь к местным наслаждениям, которым случай схожий может быть никогда уже больше не представится, я имею Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 в виду то изобилье, в каком их можно тут иметь, и ту широту, с которою ими можно воспользоваться...

То, что я один тут – отлично, естественно; и я правильно сообразил себя, так себя осознав. Еще Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 лучше то, что навряд ли когда таковой стиль жизни у меня поменяется. Но я дам для себя свободу кооперировать что угодно с этим одиночеством, нужным мне так, что не отцу, который совсем Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 по нраву другой, чем я, судить о степени необходимости одиночества для меня...»

18 апреля 1916.

«...Река с неделю уже как вскрылась. Вчера совершенно не спал. Лег в 12, встал в 2 часа ночи, а в Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 три уже с Лундбергом1на реку пошел. Там нас ожидали два фабричных мастера и вот мы на паре яванских пирог (на которых одним веслом гребут) сделали 20 верст по реке, воротясь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 домой по полотну стальной дороги с... 2-мя бекасами и селезнем всего. Я совершенно не стрелял, предоставив свое ружье наилучшим стрелкам и замыслил доставить для себя это наслаждение как-нибудь solo. Сейчас встал в 5 и пошел Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 берегом. Куда девались вчерашние бекасы? А я, заметив вчера, до какой степени их много, отдал патроны наши все до последнего бекасинником набить, и у меня патронов с большой дробью Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 не было. Правда, и утки, на которых я все таки набрел сейчас, близко меня к для себя не подпустили бы. Способности нет по сухому камышу неслышно ступать...»


Ледоход


Еще о всходах юных

Вешний грунт Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 грезить не смеет.

Из снега выкатив кадык,

Он берегом речным чернеет.


Заря, как клещ, впилась в залив.

И с мясом только вырвешь вечер

Из топи. Как плотолюбив

Простор на севере наизловещем!


Он солнцем давится взаглот

И тащит эту Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 ношу по мху.

Он шлепает ее об лед

И рвет, как розовую семгу.


Увалы плотоядной тишины,

Шатанье сумерек нетрезвых, —

Но льдин ножики оголены,

И стук стоит зеленоватых лезвий.


Немолчный, жадный, кислый хрип,

Тоскливый Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 лязг и стук ножовый,

И сталкивающихся глыб

Скрежещущие пережевы.


1916, 1928


На пароходе


Был утренник. Сводило челюсти,

И шелест листьев был как абсурд.

Голубое оперенья селезня

Сверкал за Камою рассвет.


Гремели блюда у буфетчика.

Прислужник зевал Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4, сочтя судки.

В реке на высоте канделябра,

Кишмя кишели светляки.


Они свисали нитью искристой

С прибрежных улиц. Лупило три.

Прислужник салфеткой тщился выскрести

На бронзу всплывший стеарин.


Седоватый молвой, ползущей издавна,

Ночной былиной камыша

Под Пермь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4, на бризе, в резвом бисере

Фонарной ряби Кама шла.


Волной захлебываясь, на волос

От затопленья, за суда

Ныряла и светильней плавала

В лампаде камских вод звезда.


На пароходе пахло кушаньем

И лаком цинковых белил.

По Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 Каме сумрак плыл с подслушанным,

Не пророня ни всплеска, плыл.


Держа бокал в руке, вы суженным

Зрачком наблюдали за игрой

Обмолвок, вившихся за ужином,

Но вас не завлекал их рой.


Вы к былям звали Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 собеседника,

К волне до вас прошедших дней,

Чтоб последнею отцединкой

Последней капли кануть в ней.


Был утренник. Сводило челюсти,

И шелест листьев был как абсурд.

Голубое оперенья селезня

Сверкал за Камою рассвет.


И утро шло кровавой Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 банею,

Как нефть разлившейся зари,

Гасить рожки в кают-компании

И городские фонари.


^ 17 мая 1916. Всеволодо-Вильва


Это стихотворение было написано после двудневной поездки по делам заводов в Пермь совместно с супругой директора Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 завода Ф.Н. Збарской.

Сначала лета Пастернак через Екатеринбург, Уфу, Самару и Сызрань возвратился в Москву. За лето и осень он собрал и подготовил к печати свою вторую книжку стихов «Поверх Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 барьеров». Уже сдав книжку в издательство, он писал Сергею Боброву:

«...Что до заглавия – колеблюсь. Колеблюсь оттого, что самостоятельной ценности в отдельном стихотворении не могу на данный момент созидать. Старенькое понятие техничности в Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 книге тоже не соблюдено, и если выделить заглавием этот момент, произойдет просто предвосхитимое недоразумение.

Новенькая техничность, так как она у других на практике осуществляется, а у меня в теории была... – тоже с очевидностью целым Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 рядом вещей нарушена в сторону наистарейших даже, чем наши, – привычек... Вот предположительные заглавия: Gradus ad Parnassum, 44 упражнения, Поверх барьеров, Налеты, Раскрепощенный глас, До 4, Осатаневшим и т. д. и т Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4. д. – Раскрепощенный глас кажется мне le moins mauvais «наименьшим злом»...»

Название для книжки избрал Бобров. Взятое из стихотворения «Петербург» оно передавало рвущую преграды смелость гения. Книжка вышла в конце 1916 года, когда Пастернак уже Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 опять уехал, сейчас в Тихие горы на Каме, на хим фабрики Ушковых.

^ Главной достопримечательностью тут была река. Он писал оттуда:

«...Тут так тихо и ясно, что жутко просто! А Кама какая. Со денька приезда Борис Пастернак Сестра моя, жизнь Борис Пастернак Сестра моя, жизнь - страница 4 в Казань, до сегодняшнего – ясные солнечные погоды, теплая безоблачность...»



boris-andreevich-pilnyak-povest-nepogashennoj-luni-izlozhenie.html
boris-britanov-valentin-simonenko-bivshij-mer-odessi-predsedatel-schetnoj-palati-verhovnoj-radi-ukraini-doktor.html
boris-grinberg.html